Беседу ведёт Александрин Дайно

Вопрос: Вы сделали такую головокружительную карьеру!..
Ответ: Ну да… А вначале около года я работал в «Пари Матч» журналистом, позже – ассистентом фотографа. Я был не очень уверен в себе, и не мог сказать моим родителям, что хочу заниматься тем же, чем они (родители Клода Брассера – актриса Одетт Жуайе и актер Пьер Брассер – пер.).

Я обожал ту атмосферу, которая царила в нашем доме. Как и все дети, я впитывал культуру своих родителей, к нам в гости приходили их коллеги по цеху - люди чрезвычайно исключительные. Я был любимчиком папиного приятеля, который называл себя Хемингуэем. Ну и, конечно, я перебывал на руках и коленках у других приятелей отца – Франсуа Перье, Ива Монтана, Симоны Синьоре, Луи Жуве, Жан-Поля Сартра, Жана Вилара… Мне всегда хотелось находиться в этой среде как можно дольше, потому что эти люди представлялись мне куда более забавными и интересными, чем мои сверстники. Когда я брал интервью у Эльвиры Попеску (актриса, в 1956-1965 была директором Парижского Театра,  в 1965-1978 возглавляла Театр Мариньи - примеч.пер.) во время моей работы в «Пари Матч», я в который раз сказал ей о том, что мечтаю работать в театре. Она ответила мне со своим акцентом: «Как ты меня задолбал!», и подписала со мной контракт. Это было очень кстати, ведь мне же надо было зарабатывать на жизнь. Вот так я впервые вышел на сцену в пьесе Марселя Паньоля «Иуда», где у меня было две реплики.

Вопрос: Удовольствие от лицедейства вас не покинуло?
Ответ: Нет, конечно! Я переодеваюсь, я развлекаюсь, я клоун. Я никогда в своей жизни не работал. Сегодня я полицейский, завтра гангстер, гей, император… Меня бесила школа, за исключением перемен между уроками, когда мы, пацаны, играли в жандармов и грабителей. Сейчас же я серьёзно подхожу к подобным ролям, но только когда снимаюсь в кино.

Вопрос: Запомнились ли вам съёмки какого-нибудь эпизода особенно?
Ответ: Такие эпизоды есть на каждой картине. Непросто даже выделить какой-то один весёлый случай, потому что их десяток на фильм! Но и не очень весёлые случаи тоже важны: они случаются, и мы понимаем, что допускать их больше нельзя.

Вопрос: Вы часто работали у одних и тех же режиссёров. Вы так верны им?
Ответ: Нет, я стараюсь быть верным качеству. Это не намеренно я снимался в нескольких фильмах у одних и тех же режиссёров. С кем я чаще всего работал, так это Марсель Блюваль, мы сотрудничали с ним и в театре, и в кино, и на телевидении. Также часто работал с режиссером Франсисом Жиро. За мое постоянство они всегда предлагали то, что мне по душе.
Вопрос: Как вы относитесь к тому, что режиссёр вам подсказывает или показывает, что и как надо делать?

Ответ: Я думаю, тем он больше мне будет нравиться! Потому сам я - не любитель импровизации. Если я стану импровизировать, я начну вести себя так, как в жизни, и это всегда будет одинаково. Ничего не должно быть общего между моей ролью в фильме Жан-Клода Брисвиля «Ужин» и ролью в спектакле Роже Планшона. Это очень занимательно – полностью перенимать манеру речи и словарный запас другого человека – героя, которого ты играешь.

Вопрос: Расскажите о вашем сотрудничестве с Годаром, который, как известно, любитель импровизации.
Ответ: Да, он все время импровизировал. Он выдал мне текст, который написал, похоже, прямо перед самыми съемками, но написал очень конкретно. Например, там было «Мы должны пройтись», а актер произнес «Пойдем пройдемся», но был тут же остановлен с просьбой повторить все заново – и в этом был весь Годар. Съемки «Банды со стороны» и «Детектива» проходили очень живо. Моим учителем в театре был Роже Планшон, а в кино – Годар. В «Детективе» свет ставил Бруно Нюиттен, впоследствии сделавший «Камиллу Клодель», и я помню, как он сетовал, что Годар был очень жесток в обращении, мог даже позволить себе унизить, но он же мне открылся, что до Годара он никому не ставил свет на таком уровне – и вообще по-настоящему ставил настолько классный свет только раз в жизни – у Годара. Это великий режиссер. Однажды я отправился в Канны, чтобы представить фильм Доминик Кабрера «Другой берег моря», сижу там в ресторане. Надо сказать, что я чувствую себя как простфиля перед монстрами мирового кино – такими как Коппола, о встрече с которыми всегда мечтал, - и тут гляжу – входит Квентин Тарантино. Я прямо кожей ощутил, как весь зал задрожал. И тут он замечает меня и расплывается в улыбке. Я был так смущен, подумал, что парень спятил! Ну не могло быть ни одного шанса, что он меня знает! А он подходит ко мне и говорит: «Вы  Артюр?» «Нет, нет, вы ошиблись». «Ну да, ведь вы Артюр Римбо!» (Артюр Римбо – персонаж фильма «Банда со стороны» - прим. ред.) Потом я узнал, что он назвал свою продюсерскую компанию «Банда со стороны». Он рассказал, что этот фильм был культовым в Штатах. Я был так горд! И все благодаря Годару.

Вопрос: Вам никогда не хотелось самому снимать фильмы? Или писать сценарии?
Ответ: Нет…

Вопрос: Как проходили съёмки фильма Жан-Жака Анно «Миллион лет до нашей эры», где вашими партнёрами были Хосе Гарсиа, Венсан Кассель?
Ответ: Трудно! Хотя сам фильм – такая своеобразная басня в картинках - получился гомерически смешным. Актёры невероятные: Гарсиа, Кассель, Руфус и испанцы. Съемки в Испании были очень сложными, они продолжались четыре месяца, мы изображали людей каменного века и носили туники из шерсти. Это было настоящее сумасшествие!

Вопрос: Каким вы находите это новое поколение актёров?
Ответ: Эти парни – Дюжарден, Дюри, Кассель, Гарсиа – замечательные. Но у меня есть чуть большее предпочтение к тем, кто играет в театре и делает на этом поприще успехи.
Вопрос: А из молодых актрис?
Ответ: Мне очень нравится Марион Котийяр, и ещё задолго до «Жизни в розовом цвете». Я всегда говорю: нет хороших актеров, есть великие роли. Я вот, допустим, не встречал актера, который облажался бы, играя Сирано! Немецкая актриса Жорди Трибель из «Счастья Эммы» (картина официальной конкурсной программы 18-го Кинофестиваля в Валансьен, удостоенная приза города Валансьен и отмеченная за лучшую женскую роль) тоже великолепна.

Вопрос: Вам предлагали войти в состав Каннского жюри?
Ответ: Нет. Многим это невдомек, но я не люблю популярность. Мне нравится быть известным, заметьте, я подчеркиваю огромную разницу между двумя этими словами. Популярность, как я считаю, не есть критерий качества. Ведущие метеосводок ведь не столь же популярны, как и я! Если здесь сейчас объявятся Себастьен или Руке, их мгновенно обступит толпа – куда мне до них! Случись, к примеру, отпрыску Руке, которого весь Париж считает гением, тогда как он просто придурок, вместе с Лоаной очутиться на какой-нибудь парижской террасе, произойдет революция! А если за соседний столик сядут Жюльен Грак или Мишель Турнье, возможно, величайшие французские писатели нашего столетия, или профессор Шарпак, то их никто и не заметит, а ведь они навсегда останутся людьми, которых знает весь мир. Лоана и «Sweety» демонстрируют нам эту разницу между популярностью и известностью. Признаюсь, мое самолюбие тешат потайные выходы, где вас хлопают по спине с просьбой дать автограф, а если вы отказываетесь, обзывают болваном. И я был бы горд приглашением в Каннское жюри, но не уверен, что смог бы его принять. Давление чересчур велико.

Вопрос: Какая ваша следующая работа?
Ответ: Это фильм Люка Бельво Les Prédateurs, в главной роли снимается Николь Гарсиа. Она играет Еву Жоли, юриста, которая в качестве судьи раскрыла крупнейшую коррупционную аферу  в Европе - дело государственной нефтяной компании ELF Aquitane. А осенью на сцене Театра Эдуарда VII я буду играть в пьесе Саша Гитри «Мой отец был прав» вместе с моим сыном Александром. Саша Гитри посвятил эту пьесу своему отцу в знак примирения, ведь он не разговаривал с ним в течение двенадцати лет…

Александрин Дайно для Evene.fr, март, 2007
Перевод с французского А.Трубайчук