В апреле 1968-го перед премьерой фильма “Невеста была в чёрном” Франсуа Трюффо дал интервью журналу “Le Monde”.

Ф.ТРЮФФО:  Я прочёл роман Айрша сразу после Освобождения. Было мне тогда около тринадцати и читал я его тайком, когда дома никого не было, ибо мать считала роман ужасным.

В 1964 году я рассказал о нём Жанне Моро. По счастливой случайности, на которые так щедра жизнь, даря нам что-то из прошлого именно в тот самый момент, когда вы вспоминаете об этом, роман (я не помнил тогда его названия) был переиздан в серии “Клуб полицейского романа”. Я понял, что это была та самая книга, читанная мною когда-то давно. Я перечитал её и решил сделать фильм. Рассказ начинался с событий, которые  последовали за трагическим исходом любви двух молодых людей. Такое построение позволило мне работать с Жанной Моро и в то же время избежать повторов из “Жюля и Джима”. Иначе мы с Жанной никак не могли начать работать совместно - всё так или иначе возвращало нас к “Жюлю и Джиму”. Всё, кроме этой истории.

ВОПРОС: Есть ли связь между “Невестой была в чёрном” и предыдущим фильмом - “451 градус по Фаренгейту”?

ТРЮФФО: “Невеста была в чёрном” близка к “Фаренгейту” своей атмосферой мечты, греженья, фантастическим колоритом, но отличаетя тем, что сюжет на этот раз не столь глубок. “Фаренгейт” - фильм объективный, его тема, на мой взгляд, - уважение к литературе. Пусть и скрытно, но тема эта разрабатывалась в нём всерьёз. “Фаренгейт” никогда не был для меня тезисным фильмом, фильмом-обращением.

ВОПРОС: А “Невеста была в чёрном”?

ТРЮФФО: В нём рассказывается романтическая история, как это делалось в кино до последнего времени. Жюли Колер (новобрачная) становится вдовой в день свадьбы. Её мужа убивают у дверей церкви, и она решает навестить каждого из участников этого убийства. Строить свою жизнь заново она не собирается: цель у неё другая - отомстить за смерть мужа. Она сама ведёт следствие и встречается  с пятерыми мужчинами, которые либо ухаживают за ней, либо ей исповедуются. Каждый эпизод отражает манеру каждого из них обращаться с женщинами. Большое преимущество детективной интриги заключается в том, что я могу не связывать с ними диалог. Он развивается сам по себе, а интрига сама по себе, а в итоге мы получаем два параллельных, независимых один от другого фильма.

ВОПРОС: Не это ли создаёт атмосферу греженья?

ТРЮФФО: Возможно. Она возникает при чтении любого романа Айриша. Его романы - не литература насилия и жестокости, а литература кошмаров и неудачной любви.

ВОПРОС: Значит, вы сделали фильм о любви?

ТРЮФФО: Да. И лучший сюжет выбрать трудно. Если вы предложите двоим режиссёрам снять “Мост через реку Квай”, они сделают одинаковые фильмы. Но дайте им сюжет “Короткой встречи”, и фильмы получатся разными. Разговор о любви требует большой внутренней отдачи, здесь необходимо выйти за рамки рассказываемой истории. “Невеста была в чёрном” - фильм о любви, но касается он лишь душевных переживаний, ибо Жюли живёт прошедшей любовью. Она и на экране выглядит живым трупом. Она пережила мужа лишь ради мести. Мужчины, с которыми она сталкивается, - как бы набор вариантов, но робки они или нахальны, возвышенные ли романтики или просто бабники - все они в глазах Жюли проявления относительности по сравнению с абсолютом, Дэвидом, её мужем на пять минут. Для них же Жюли не вполне нормальна, и они в той или иной степени не прочь проникнуть в их жизнь.

ВОПРОС: Какая связь между ней и другими героинями ваших фильмов?

ТРЮФФО: Инициатива, как всегда, у женщины; именно она, ни в чём не утратив своей женственности, управляет мужчинами, чьё общее качество - уязвимость. На мой взгляд, цель Жюли бесчеловечна и извращена, ибо для неё она стала работой. Легко себе представить, что по окончании этой работы Жюли остаётся только умереть. В отличие от Катрин из “Жюля и Джима”, женщины, искушённой в любви, Жюли, без всякого сомнения, целомудренна и девственна. Но характеры обеих родственны общей моральной непримиримостью - ведь в том и в другом случае речь идёт о морали, хотя я и стараюсь всё время скрыть её за увлекательным сюжетом.

Это, конечно, игра. Игра режиссёра с фильмом. Игра фильма с публикой. “Невеста была в чёрном” может показаться примитивной и механистичной всякому, кто не понимает, как это фильм для взрослых может начинаться словами: “Жила-была…” Но для меня и моих актёров “Невеста…” - фильм серьёзный. Нельзя снимать смерть в течение пятидесяти шести дней и не почувствовать её. Убеждён, что первая же сцена смерти в творчестве любого режиссёра окажется новым этапом в его работе. Я почувствовал это ещё тогда, когда после “400 ударов” снял “Стреляйте в пианиста!”, где сознательно обратился к материалу, далёкому от моей жизни, - к одному из любимых моих американских романов (среди которых, кстати, почётное место занимает и “Невеста…”). Хочу уточнить, что пятеро мужчин, с которыми встречается Жюли, - это пять вариантов повтора, а повтор как раз и делает увлекательным чтение сказок - “Золотой серьги и трёх медведей”, “Трёх поросят и злого волка”, “Белоснежки и семь гномов”.

ВОПРОС: Как вы создаёте атмосферу сказки?

ТРЮФФО: Постоянным упрощением и стилизацией образа. Например, в конце эпизода, где единственный раз все пятеро мужчин оказываются вместе, идёт следующий текст: “Они решили расстаться и не пытаться встретиться снова”. И на экране с полным презрением к какому-либо правдоподобию показаны пятеро людей - они скатываются вниз по пожарной лестнице и расходятся в разных направлениях.

С другой стороны, в этом цветном фильме Жюли непременно одета в чёрное и белое и скорее входит и выходит из декораций, чем появляется и исчезает на экране. Характер сновидения усилен музыкой Бернара Эрманна (он писал музыку к “Гражданину Кейну” Уэллса и “Головокружению” Хичкока), которая сближает фильм с оперой. А это мне нравится - ещё одна маска…

Отрывок из интервью Франсуа Трюффо журналу “Le Monde” (1968) был опубликован в книге «Мастера зарубежного кино», сост. И Беленький, перевод И.Беленького и А. Григорьева, Москва, «Искусство”, 1985 г., стр. 149-152